Мы ВКонтакте

 

Комментарии

  • Весь пар – в гудок, а паровоз стоит на месте

    • Михаил 29.06.2017 15:17
      Мудрый совет. Я звонил - не получилось. Из 2,5 миллионов только 70 человек дозвонилось.Спасибо хоть одну ...

      Подробнее...

       
    • Дмитриев 29.06.2017 11:44
      Недавно была "горячая линия" линия с Президентом. Надо было звонить. Глядишь и Ващенкова с его ...

      Подробнее...

  • Встретились в Невеле два «кубинца»

    • Анатолий 19.06.2017 20:17
      Приятно хоть нас немногие вспоминают а то ведь до 93-года были сельхозработниками в ЛЕНВО как будто и ...

      Подробнее...

Яков Фрейдин: «Невель моего детства»

Рейтинг:  5 / 5

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активна
 

Всё  это  было  очень  давно,  но  помню  многое,  как  будто  это  было  совсем  недавно.  

  В Невеле  я  родился,  но  ребёнком  меня    увезли  на  место  армейской  службы   отца  в  г.  Львов,  где  22  июня  1941г  и  застала  нас  война  .  Я  хорошо  помню первую  бомбежку,  которую  мы  пережидали  в  подвале, затем от бомбежек  мы  прятались,  выбегая  из  вагонов  состава, увозившего  от  наступающих  фашистов   воинскую  часть,  вместе  с  семьями  военнослужащих.    Часть  осталась   оборонять  Москву,  а  мы -  дальше,  в  эвакуацию.  

 Отец  погиб  в  конце  1944г  в  боях  под  Пинском,  в  Белоруссии,  а  мы -  мать  с  двумя  детьми -   вернулись  в  город  Невель,  на  ул.  Братство  народов  в  августе  1945 года. Старушка  по  имени  Арина,  которая  до  начала  войны жила  с  моим  дедом  и  его  детьми   нас  встретила  и  рассказала  об  оккупации  Невеля  фашистами,  о  том,  как они расстреляли    всех  на  Голубой  Даче.  Так  что,  у  меня  к фашистам  свой счёт.                                                                                                            

 Насколько  я  помню, в Невеле  разрушенных  зданий  было  не  так  много.  Да  разрушать  там  особенно  было  нечего -  кирпичных  зданий  было  мало,  в  основном  один -  два  этажа,  и  то,  в  центральной  части  города.  По  рассказам  переживших  оккупацию  соседей,  упорные  бои  шли  за   город    в  начале  войны,  советская  армия  обороняла   его  упорно,  как  важный  железнодорожный  узел,  через  который  отступали  войска.    Окопы  и  траншеи  за  городом   ещё  долго  напоминали  об  этом.   Когда  в  город  вошли  советские  танки, рассказывали,  что  немцы,  бросая  оружие,  многие  в  нижнем  белье,  бежали  на  станцию,  чтобы  успеть  на  уходящий  поезд. Не  знаю,  правда  это  или  нет,  но  немцам  удалось  бежать  потому,  что  танкисты,  заняв  на  окраине  города  консервный  завод,  нашли  там  запас  спирта,  по  русскому  обычаю  отметили  это  событие.   Немцы,  добравшись  до  ст.  Горушки,  в  нескольких     километрах   от  Невеля, закрепились  там  и   в  течение  продолжительного  времени  с  высот   обстреливали  город.

  Таких  семей,  как   наша,  в  послевоенный  город   приехало  много.    У  большинства  моих  сверстников  отцы  погибли или  стали  инвалидами.    Все  заботы  пали  на  плечи  наших  матерей,  которые  работали  с  утра  до вечера,  иногда  на  двух   работах,  чтобы  прокормить    и    одеть  своих  детей.  Мы,  подростки,  тоже  чем - то  промышляли.     Спасала  нас  невельская  природа.  Летом  -  рыбалка  на  Еменке.  У  железнодорожного  моста,  пролёт  которого  низко  нависал  над  речкой,  был  глубокий  омут,  где  ловилась  великолепная  краснопёрка,  а  в  мае,   на  майского  жука,  клевали  крупные  язи.   Особым  шиком  у  нас   считалось  лечь  в  пролёте  под  верхней  балкой  в  момент  прохода  по  мосту     поезда  и  прыгнуть    с  низа  пролёта    в  омут.  

   Осень  награждала  нас     брусникой  и  лесными  орехами, которые  ведрами  и  мешками  собирали  на  островах  озёр  Малый  и  Большой  Иван.  На  билеты  в  кино  мы  зарабатывали,  сдавая   на  медь  и  бронзу  гильзы  и  патроны,  кабель  и  прочие  трофеи,  которые  собирали  в  окопах  на  «передовой»,  как  мы  называли  эти  места.  Дружили  обычно  мы  своими  компаниями -  дети,  обездоленные  войной,  оставшиеся  без  отцов.  Не  забыть  мне  моего  лучшего  друга  Матвея  Фролова,  худощавого  и  всегда  недоедавшего, паренька.  Помогало  пережить  голодные  времена  нам  с  ним    то,  что  моя  мать,  имея  знакомства,  устраивала  нас  на  лето  1-2  сезона  в  пионерлагерь,  где  мы  чуть-чуть  отъедались.   В  школе  он  был  круглым  отличником,  математику  он  постигал  на  порядок,  быстрее  нас.  В  70-х  годах  я  встретился  с  ним  в  Великих  Луках,  совершенно  случайно.  Это  был  высокий,  довольно  полный  человек,  в  пенсне,  с  красивой  женой. Они  уезжали  домой,  в г. Муром . Там  он  служил  главным  инженером  крупного  завода,  доктор  наук.  А   я  был  в  должности  главного  инженера    крупного  строительного  треста. Не  стану  рассказывать,  как  мы, бывшая послевоенная голытьба,  провели  этот  день!

   Дружил  я  с  Евгением  Прудниковым.  Он  пришел  к  нам  в  8  или  9  класс  из  железнодорожной  школы,  где  его  отец  был  директором.  Перешёл  из-за  принципиальных  соображений, не хотел  намёков  на  близость  к  школьному   «руководству».  Женя  был  очень  интересным  и  своеобразным юношей.  Всем  своим  видом  он  выражал  полное  безразличие, если  не  презрение,  к  девчонкам,  хотя  я  знал  о  его  тайном  обожании  Ольги  Булановой, нашей  соученицы.  Любимыми  персонажами  у  него  были  Печорин   и  Онегин,  под  первого  он,  несомненно,  «косил»     Учился  он  слабовато,  особенно  по  математике  и  физике.  Но бог  ему  даровал  красивый  бас,  великолепный  музыкальный  слух  и  безграничную  любовь  к  классической  музыке.    Это  главное,  что  нас  сдружило.  Я  тоже  смело  могу  назвать  себя  меломаном.  С 5- го  класса  я  учился  музыке  дома,  куда  после  войны,  из  Германии,  мой  дядя,  демобилизовавшись,  привез  великолепное  немецкое  пианино.   По  вечерам,  мы  с Женькой  втихую  забирались  в  радиоузел  железнодорожной  школы,  куда  у  него  был  доступ,  и  до  глубокой  ночи  слушали  радиостанции,  передающие  классическую  музыку.   Здесь  мы  начали  постигать  Моцарта  и  Бетховена, Глинку  и  Чайковского,  все  оперы  от  русских  до  иностранных.  Затем  начинались  поиски  нот - в  Невеле,  Великих  Луках.   Аккомпанировал  я  по  облегчённым партитурам.  Наш  репертуар  был  немаленьким-  арии  Сусанина, Гремина,  Варяжского  гостя,  несколько  романсов…  Конечно,  это  была  самодеятельность,  настоящей школой   здесь,  очевидно,  и  не  пахло.  Но  мы  в  своё  исполнение  вкладывали   бесконечную  любовь  к    музыке.  Как  это  всё  пригодилось  нам,  расскажу  позже. 

   Время  моего послевоенного   пребывания  в  Невеле    ограничивается  сроком  моего  обучения  в   школе  №1.  После ее окончания я  навсегда  уехал из Невеля -  вначале  в  Ленинградское  военное  железнодорожное училище  им  Фрунзе,  а  затем -  в  Новосибирский  Институт  Ж.Д. транспорта.  После   были  великие  стройки:   железные  дороги   Абакан  -Тайшет,  Кузбасс,  Тюмень  -Сургут-  заполярные  Уренгой,  Ямбург,  Ямал.  Это  многие  тысячи  километров- в  тайге  и  болотах,  в  районах  вечной  мерзлоты,  где    полгода  день,  а  полгода  -ночь. 

Но мои    воспоминания  -  о     коротком   периоде    в  моей жизни-  прежде  всего,  о  моей  дорогой  Невельской  школе  №1,   об учителях, которым   я  обязан  тем,   чего  я  добился  в  жизни. Многие имена, к  моему   глубокому  стыду и  огорчению,  я  забыл.  Но  это -только  имена, сами  личности  я  помню.

    Считаю, надо  преподавать  и  учить  детей  так,  как  это  делали  в  наше время  в  простой,  провинциальной  Невельской   школе  №1.                                                                 Здание  школы прекрасно  сохранилось  после  войны.  Здесь  был  великолепный  актовый  зал  с  портретами    великих  писателей и  сценой. Красивые  классы  с  высокими  потолками,    большими  светлыми  окнами, просторный  спортзал  и  площадка  перед  школой.  Не  знаю,  может  быть,  года  несколько  усилили  моё  воображение,  но  в  памяти  моей  это  так.  В  школу  №1  попасть  было  не  так  просто.  Учеников  из  начальной  школы,  которая   была  рядом,  отстававших  в  учёбе,  направляли  в Неполную  среднюю  школу  (семилетку).   Мне  повезло. 

  В  5  класс  первой  средней  школы  мы  пришли    разных  возрастов:  дети,  пережившие  оккупацию,  были  старше  нас  на  2-3  года,  и  это,  конечно,  отражалось  на  наших  отношениях. Представьте: 12-летние дети   и  юноши,  девушки  15-16  лет. Это совсем разные  люди.  И  наши  учителя  делали  всё  возможное, чтобы  установить  между  нами    настоящие  человеческие  отношения.  Старших   назначали  старостами  класса,  пионервожатыми.  Их  естественное  отставание  в  грамоте  преодолевалось  добровольными  дополнительными  занятиями.  Любая  насмешка  по  этому  поводу    была  недопустима. Занятия  в  школе    велись  в  2  смены.  Но,  насколько  я  себя  помню, домой  мы  приходили  только  чтобы  сделать  уроки  и  поесть,  и  снова  «летели»  в  школу.

 С   6  класса  большинство  моих  сверстников  занимались в  планерном  и  радиокружках  -  клеили  самолеты  с  резиновым  приводом,  собирали  детекторные  приёмники.  Сколько  радости  было,  когда  сквозь  треск  в  наушниках  слышался  позывной  радиостанции.  Но,  чтобы  собрать  приёмник,  надо  изучить  схемы,  детали,  понять  для  чего   нужны  конденсатор  или  переменное  сопротивление.  А  это  требовало  изучения  дополнительной   литературы,  развивало  в  нас  любознательность  и  настойчивость.  И  руководил  всем  этим  наш  учитель  физики  и  математики   Алексей Дмитриевич Иванов.  Уроки  математики  он  проводил  так  увлечённо  и  занимательно,  что  в    10  классе    многие  из  нас  стали  заниматься  у  него   в  кружке  Занимательной  Математики.  Там  мы  с  увлечением  решали  занимательные  задачи  и  головоломки  из  известного  Перельмановского  учебника,  и  начали постигать  начальные  понятия  высшей  математики.   Как  это  помогло  потом,  при  занятиях в  ВУЗе!                                                            

  Любовь  к  литературе  у  нас  воспитывала     любимая  всеми  Тамара Васильевна Алеферко,   которая  этот  предмет  вела  у  нас  с   5  класса  до  выпуска.  Её  уроки  были  не  просто  уроками.  Это  были    экскурсии   в  прекрасное.   Не  забуду,  когда  при  изучении  «Евгения  Онегина»  она  предложила  каждому  из  нас  выбрать    из  романа  наиболее  понравившуюся  строфу  и  на  уроке  прочесть  наизусть.  Только  самый  отпетый  лентяй после  этого, не  прочел  бы  от  корки  до  корки  «Онегина»!  Литературные  герои  были  на  её  уроках  не  просто  персонажами, а  людьми   с  понятными   нам  мыслями  и  чувствами,  существующие  рядом  с  нами.    Благодаря  Тамаре Васильевне  у  большинства    моих    однокашников   рано  проснулась  жажда  к  чтению.  Тогда  не  было  понятия:  литература   для  классного  или  внеклассного  чтения.  Большинство  из  нас  были просто «заражены»  чтением  художественной  литературы.  Интересная  книга  была  дефицитом.  На  Ж.  Верна,  К.  Дойля, В.Гюго  и  т.д.  надо  было записываться    в  библиотеке  по  очереди. Книгу  давали  почитать    только  знакомому  и  то всего   на  несколько  дней. Исходя    из   моего  жизненного  опыта,  я  твёрдо уверен,  что  10  лет  школы  позволяют  прочесть  всё  самое  лучшее,  что  написано  в  мировой  художественной  литературе.  После  школы  начнётся  новая  страница  в жизни, когда  читать  в  таком  объёме  не будет  ни  времени,  и  может  быть,  интереса.                                                         

Не  могу  забыть  замечательного  учителя -  преподавателя   новой  истории   (советского  периода)  с  короткой  фамилией  Ишь ,  если  память  не  изменяет, Михаила  Иосифовича.  Отставной  офицер,  по-  видимому,  из  политработников,  преданнейший   коммунист,  он  превратил  свой  предмет   не  в  заучивание  дат  и  событий,  а в  логическое  осмысление  фактов,  причин,  перенося    изучаемый  материал  на  действительность.  Именно  он,  в  доверительной  беседе  с нами, наиболее  близкими  учениками,  рассказал  о  своих  сомнениях  в  предательстве  Тухачевского  и  Блюхера.    Но  самая  большая привязанность у   нашего   10  «Б»  была  к   классному  руководителю,  преподавателю  географии,  Станиславе  Викентьевне Марченко.  Трудно  объяснить,  какие  пути  вели  её  к  нашим  сердцам,  но  все  мы  её боготворили.  Сказать,  что  её    уроки  были  интересны--  ничего  не  сказать.  Каждый  из  них  -  путешествие  в   удивительные  страны  и  места,  о  чём  ни  в  одном  учебнике  не  прочтёшь.  Она  была  инициатором     проведения  одного удивительного  мероприятия.  В  зимние  каникулы,  когда  студенты  приезжают  домой ,  она   предложила  проводить  вечер встречи  бывших  учеников  школы,  обучавшихся   в  Вузах,  военных  училищах  или  просто  работавших  на  производстве,  с  учениками  старших  классов  нашей  школы.  Не  могу  без  волнения  вспоминать  эти  незабываемые вечера.  Готовил  его  один  из  выпускных  классов.  Один  из  таких  вечеров  готовил  и  наш   10  «Б» класс.   Вот  там - то   Женя  Прудников  и  блеснул  своим  басом,  не  без  моего  участия,  скажу  без  лишней  скромности. Как  сейчас  помню  первые  ряды  в  актовом  зале,  заполненные  молодыми  парнями   и  девушками,  в модных  пиджаках  и  галстуках, платьях, курсантов  в  парадных  кителях  и  форменках,   учителей,  сидевших  рядом,  внимательно  и  тревожно  глядящих  на  сцену. И  мы,  с  дрожью  в  ногах  и  радостью,  что  участвуем  в  таком  событии.

Много лет спустя   я  гостил  у  матери  в  Великих  Луках.  Город,  который  я  видел    после  окончания  войны    в  развалинах,  был  неузнаваемо  хорош.  Красивые  новые  дома,  широкие  улицы,  великолепный  театр,   красивейшая  набережная  Ловати -  всё  это  поразило  меня  в  высшей  степени  Но  я  твёрдо  решил  посвятить  один  день  моей  родине -  Невелю.  У    знакомой   я  узнал,  что  дорогая  Станислава  Викентьевна  ещё  работает  в  школе.    

  С  волнением  я  прошёл  по  знакомым  с  детства  улицам,  постоял  у  «своего»  дома,  стесняясь  зайти  к  новым  хозяевам.  На  улицах    выросли  новые  дома,  магазины. Дорогой  наш  парк,  куда  мы    ходили    танцевать  на  деревянную   площадку, где  из  посаженных  нами  саженцев  выросли  деревья, стал  широким  и  просторным.  Мемориальное  кладбище  погибших  воинов   стало  достойным  памятником    доблести  и  геройства.  И  все - таки,  провинция  не  сняла  с  Невеля  своего  отпечатка.  Те  же  деревянные домики,  несколько  подремонтированные, выщербленные улицы,  тот  же  рынок, где  по  ночам  мы  слушали  радио…   Всё  это  я  видел   последний  раз  40  лет  тому  назад!!!  Трудно  представить,  что  бы  я  увидел  сейчас,  да  простят  меня  читатели.

 Наконец,  подошел  я  к  своей  родной  школе.   Поднялся  на  2  этаж  и  сразу  нашёл  учительскую.   Волнуясь,  открыл  дверь.   Дрожащим  голосом  спросил  у находившихся там педагогов,  могу  ли  я   видеть  Станиславу  Викентьевну?   И  вдруг  вижу,  как  из-за  стола  в  дальнем  углу  встала   удивительно  стройная,  с  высокой  поседевшей  причёской  женщина  в  очках.  «Смотрите,  кто  к  нам  пришёл!  Ян,  какими  судьбами,  я  тебя  сразу  узнала,  хотя  прошло…  боже  мой,  сколько  лет!»  Мы  обнялись,  я  передал  ей  букет  роз  и  коробку  конфет.  Она  гордо  повернулась  ко  всем  и  сказала :  « Мои  дорогие,  я  вам  всем  желаю,  чтобы   через  25  лет  ваши  ученики  дарили  вам цветы.  Это  настоящее   счастье!»  А  ей  было  уже  далеко  за  60!  Мы  долго  не  могли  наговориться. Эту  встречу  я  запомнил  на  всю  мою  оставшуюся  жизнь.   Этим    я  бы  хотел  и  закончить  свои,  наверное,  путаные  воспоминания.   

Ваш  Фрейдин  Яков  Ильич,  выпускник   1953  года  средней  школы  №1,  житель  г  Екатеринбурга, Заслуженный  строитель  России,  Почётный  транспортный    строитель  СССР.

Комментарии  

+5 # Как это было. 13.01.2017 17:22
Чуть севернее деревни Ширнево у немцев была заготовлена линия обороны. Которую они в панике покинули 6 октября 1943 года. Жители деревни уговаривали советских командиров (а наши воины уже отметили успешное выполнение боевой задачи) пойти дальше и занять эту линию обороны, не оставаться в голом поле. Но офицеры сказали, что у них приказ остановиться у деревни Ширнево, а о немцах жители могут забыть. На следующий день немцы вернулись на эту линию обороны. И жестокие бои продолжались в городе и окрестностях несколько дней. Были большие разрушения, в том числе и в деревне Ширнево.
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
0 # Jeff 19.04.2017 09:50
Часто вас начитал читать,
пишите еще!
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать

Добавить комментарий