Мы ВКонтакте

 

Комментарии

  • Михаил Москов. Непутевые заметки.

    • lЛюбовь 15.10.2019 18:49
      Михаил, не так уж и важно, где мы жили: у озера, у речки. в центре или на окраине города. Мне кажется ...

      Подробнее...

       
    • MIKHAIL MOSKOV 14.10.2019 02:20
      Lubovi Kasdii chelovek ne pohosh na drugovo i kashdii vidit svoimi glazami i obichno ti privikaesh k ...

      Подробнее...

       
    • MIKHAIL MOSKOV 13.10.2019 17:57
      Aleksandr,ya 2 mesyaza puteshestvoval bolishuiu chasti po bednim mestam dashe ne poehal v Mogadan,chto ...

      Подробнее...

На развитие и поддержку сайта - PayPal.

Enter Amount

Яндекс.Деньги

Оккупация

Рейтинг:  5 / 5

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активна
 

 

Немцы вошли в Невель 15 июля 1941 года. Фашистское войско двигалось на грузовиках, бронемашинах, танках. Также шли мотоциклетные части, самоходная артиллерия, велосипедные подразделения.

Пеших у них не было. Вооружены немцы были автоматами, к каждому – штук по шесть магазинов, также по нескольку гранат. Одеты и обуты – в добротные вещи. Увидев все это и сравнив с нашими солдатами, мы не могли сдержать слез: почему наши бойцы выглядели такими нищими?! Мы были унижены, оскорблены. Наши солдаты отступали и не знали, куда они идут. У гражданского населения не было никакой информации от властей.

 

С первого же дня в городе появилась комендатура, которая начала расклеивать распоряжения, касающиеся населения. В случае невыполнения – расстрел. Начались обыски, облавы. В одну из облав меня схватили. Подвели к изгороди, угрожая застрелить, если двинусь. Немцы заподозрили, что я еврей, потому что у меня были черные вьющиеся волосы. Подоспевшие соседки спасли меня. Привели патруль вместе со мной домой, где в углу висели образа и горела лампадка, – мама было верующей.

Люди старались не попадаться немцам на глаза, особенно вредными были полицаи. Тем временем немцы начали собирать евреев в лагерь. Я дружил с девочкой еврейкой, пытался ее разыскать, но не нашел, зато налетел на патруль и едва спасся. В один из августовских дней к нам пришел Михаил Рутенбург с дочкой Полиной. Нужно было помочь им покинуть город. Собрали продукты, посоветовались, когда лучше уходить, и в выдавшуюся темную ночь они ушли. Если бы мы попались, это грозило бы расстрелом. После войны Рутенбурги вернулись в Невель.

В начале сентября прошла ужасная весть: на Голубой даче расстреляли евреев, а ведь там было много наших знакомых, с которыми мы жили бок о бок. Русские с евреями жили дружно, не было никакой вражды, было много смешанных семей…

После этих событий усилились репрессии против остального населения. Начались массовые аресты. Мы жили на стыке улиц Маяковского и Герцена, недалеко от Невельского озера. Со стороны озера часто была слышна автоматная стрельба. Это уничтожали в чем-либо заподозренных людей. Живущие неподалеку невельчане рассказывали, что расстрелы велись в глубине пляжа, возле устья Плисской речки. Я сам однажды, стоя возле дома, слышал стрельбу.

Чтобы прожить, нужно было зарабатывать, и я занялся ремонтом резиновой обуви, даже достиг в этом деле успеха. Мастерских в городе не было, и люди шли ко мне. Таким образом, я знал, что делается и в городе, и на селе. Платили за мой труд кто сколько может. А не сможет – ну и бог с ним.

Иногда я посещал лагерь военнопленных, он находился на окраине, за линией, на территории бывшего военного городка, где до войны я с группой гимнастов выступал перед солдатами. Там сейчас городское кладбище. За колючей проволокой сидели молодые мужчины 20-30 лет. Они погибали от города и болезней. Их избивали, мучали, расстреливали.

Я родился и вырос в музыкальной семье. У нас имелось два баяна, на одном играл отец, а на другом - брат Владимир. Володя сходу ловил мелодии и перекладывал их на клавиши. И в годы оккупации они иногда играли такую музыку, какая была на душе, а душа рыдала от происходящего вокруг.

Как-то раз, когда в нашем доме звучала музыка, мимо проходила группа наших расконвоированных солдат. Неожиданно для нас они вошли и попросили посидеть, послушать музыку. Мы, конечно, разрешили. Мы слушали мелодии, знакомые с детства, солдаты тоже запели вместе с нами. Позже мы познакомились. Одного из солдат звали Алексеем Данюковым, он был сибиряк. Алексей попросил взять в руки баян и заиграл легко и красиво. Лилась советская музыка, старинные романсы. С тех пор солдаты иногда заходили к нам в гости. Мама готовила картошку, капусту, огурцы. Бойцы говорили, что как будто побывали у себя дома. Однажды Алексей пришел один и сказал, что они хотят уйти к партизанам. Попросил помочь собраться. Часть забот мы взяли на себя. Как солдатам удалось беспрепятственно покинуть город – остается загадкой.

Зато через некоторое время из села к нам стали приезжать незнакомые люди и передавать приветы от «родных». Они заказывали по нескольку пар галош на валенки и побольше соли. А как было достать соль?

Мой отец был портным и, прознав про это, один из немцев попросил сшить ему мундир. Договорились, что тот будет расплачиваться солью. Папина работа немцу понравилась, и он со своим водителем прислал целый мешок соли. Через сельчан мы переправляли соль партизанам.

А днем 6 октября 1943 года в город вошли русские танки. Невель был сожжен и просматривался насквозь. С нашего дома был виден консервный завод. На малой скорости танки двигались по городу, в сторону Ленинградского моста. Оттуда ожидалось контрнаступление немцев. В ночь на 7 октября в город вошли пехотные части. Они стали на оборонительные рубежи. Предстояло освобождение нашего района. А мне предстояло надеть гимнастерку и вместе с нашими частями пойти дорогами войны.

Николай Метельченко,

участник Великой Отечественной войны.

 

 

Добавить комментарий