Алексей Шеренков: «Невель моего детства»

Рейтинг:  5 / 5

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активна
 

Родился 22 июня 1941 года в Невеле. Служил на Кубе. Всю жизнь отработал на заводе «Металлист».

До войны наш дом стоял на болоте, по левой стороне улицы Ленкоммуны, недалеко от Ленинградского моста. А после войны отец, Матвей Семенович, перенес его на более сухое место, расположенное  напротив болота.

Я хорошо помню наших соседей – Бейлинсонов, Кирюшенко, Рубиных, Синдаловских, Креславских, Шмуйловичей.

 

Немцев я не помню по причине своего младенческого возраста. Но мне много рассказывали о них мама, Дарья Романовна, и старший брат Толик. Толик вспоминал, как ходил за водой на старинную чугунную колонку, которую называли «царской» (находилась не доходя КП). Там он не раз видел немцев, которые тоже приходили за водой. Бывало, угощали его конфетами.  Как-то двое немцев  зашли к нам в дом, принесли картошки, сала. Попросили мать испечь блинов, что мать и сделала. «О, гут!», - похвалили немцы и в благодарность не стали забирать остатки сала. Видела мать и финнов в черных шинелях, рассказывала, что злые они были.

По нашей улице гнали евреев на «Голубую дачу». Колонна растянулась на всю улицу. Она почти не охранялась немцами, но когда одна женщина с ребенком попыталась выбраться из колонны, ее прикладами загнали обратно. Через болото хорошо был слышен треск пулеметов – шли расстрелы. Мама вспоминала, как в городе осталась одна молодая светловолосая еврейка, которая была замужем за русским. Но кто-то донес, и ее расстреляли.

После войны оставалось много неразорвавшихся мин, снарядов. А в районе Горбатого моста лежал опрокинутый паровоз, перевозивший снаряды. Мальчишки часто играли в эти опасные игры, и в результате оставались кто без ноги, кто без руки.

Родители наши целый день были на работе – папа работал тогда в закусочной на базаре, а мама была там же официанткой. Так что мы были предоставлены сами себе. Как-то Толик приволок домой мину и начал ее разбирать. Рядом стоял наш третий брат, Володя. Толик скомандовал: «Володя, отвернись». Тот отвернулся, и тут же раздался взрыв.   Толику выжгло глаза и оторвало три пальца на руке. Позже он окончил музыкальную школу, обучился игре на баяне. Жил в обществе слепых.

Много ребят было в Невеле после войны. Мы играли в соседнем парке в лапту, футбол. Помню, за Ленинградским мостом был цех, где делали цепи, грабли, гвозди, лемеха. Мы с ребятами натаскали оттуда железяк и сделали из них сабли. Во время одного из сражений нас разогнал тамошний мастер цеха Сигалов.

Учился я в первой школе. Одноклассников почти не помню, потому что тогда классы были сборные, за одной партой могли сидеть 10-летний и 15-летний. Война изменила судьбы многих…

 

Из учителей вспоминаю супругов Марченко, историка Туманского, преподавателя русского Микшевич. Французский у нас вела молодая учительница Майя Александровна (фамилии не помню). А вот военрука Лакиса Николая Ивановича помню отлично. Он выводил нас на спортплощадку, по-быстрому проводил занятия и начинал травить анекдоты. Хохотали мы до упаду…