Марианна Никоненко (Гутовская): «Невель моего детства»

Рейтинг:  5 / 5

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активна
 

М.Ф. Никоненко не нуждается в особом представлении. Коренную невельчанку, активного, энергичного человека, хорошо знают в городе и районе. По нашей просьбе Марианна Францевна рассказала о своих детских годах, о Невеле тех лет.

До войны наша семья жила в районе больницы, на Нахимсона. Потом переехали на Ленкоммуны, возле лесокомбината.

Когда началась война, я была крохой. Но кое-что в памяти сохранилось. Как и все, голодали. Ребятишки подбирали за немцами выброшенные кусочки хлеба. Также варили толокно. А еще подбирали красивые коробки из-под немецких сигарет.

В октябре 43-го шли бои за Невель. Помню громадное зарево, всё вокруг горело. Слышался вой падающих бомб. До сих пор боюсь этого звука. От бомбежек прятались в землянке. Дом наш сгорел, в огне погибли бабушка, тетя, двоюродный брат. Мы перебрались в деревню Зеленьки, так как жить было негде. Повсюду валялись трупы: по обочинам дорог, в воронках, в озере…

Вернулись в Невель. Голод, разруха. Все время хотелось есть. Помню, с удовольствием ели мерзлую свеклу, добытую из-под снега. Я была боевой девчонкой, набралась смелости и сама пришла в детский сад, попросила меня принять. Детсад тогда располагался в двухэтажном деревянном здании за мостом, по Декабристов. Приняли. Там нас сносно кормили, выдали нарядную одежду, присланную в подарок американцами.

Где-то в году 45-м  нашей семье дали квартиру в старом доме по Рошаля,8. Часть дома была разрушена. Соседями нашими были большие семьи Смирновых, Шутовых, а также Пейсаховские, Гусиновы, Акимовы. Многие держали домашнюю скотину, в основном свиней. Когда приходила пора их резать, обращались к Шутову, пожарнику. Он был спец по этой части. Кто-то из соседей, по-моему Голанд, даже держал корову – и это в центре города, в ста метрах от площади.

Мы, ребятня, часто играли на пустыре напротив нашего дома, там позже появились двухэтажки. Компания была большая: Женька Терехов, Люся и Рая Колесниковы, трое ребят Шутовых, Лида и Люся Микшевичи, Ванька цыган (он жил над третьей столовой), Генка Воронов, живший возле речки, за теперешним сбербанком, Надя Мурашевская (их дом стоял где «Ракета»), Майка Косинова…  Игры были разные, но чаще играли в войну. Помню, меня «пытал» Женька Терехов, а я так заехала ему в нос, что пошла кровь…

А потом я решила пойти в школу. Сама. Вместо ранца сшила торбу из маминой юбки, за что впоследствии получила втык, надела новые галоши и пришла в базовую школу (так назывались начальные классы при первой школе). Меня записали, и я стала ученицей. Училась с удовольствием. Как-то бежала в школу и споткнулась, поранила ногу об камни мостовой. Меня  отвели в поликлинику (она располагалась за монастырем, недалеко от мебельной фабрики). Врач даже хотел отнять ногу, но обошлось.

В то послевоенное время тетрадей не было, писали на газетах. Но зато в школе нас подкармливали, и это был большой плюс.

Одно время  школа мне надоела. Стала пропускать занятия. С братом Эдиком ходили на речку, с Ленинградского моста любовались на воду. Но блажь вскоре прошла. Как говорится, взялась за ум. Меня избрали старостой класса, приняли в пионеры. А галстук мне купила учительница русского языка, наша соседка Зинаида Васильевна Микшевич. Она мне иногда доверяла проверять школьные тетрадки и ставить оценки. Я, бывало, грешила – занижала отметки тем, кто мне не нравился. Зинаида Васильевна заметила это и провела со мной воспитательную работу.

Физкультуру у нас преподавал Мирон Николаевич Максимовский, рисование – Казимир Эдуардович Бржушкевич.  Я хорошо рисовала, и впоследствии в знак уважения Казимир Эдуардович подарил мне свою картину. Лакис Николай Иванович преподавал военное дело, он больше любил общаться с мальчишками. Математиками у нас были Алексей Дмитриевич Иванов, Ефим Юрьевич Печатников и старенький Вениамин Борисович Рутштейн. Ребята часто смеялись над ним. Помню, кто-то принес в класс кота, и Вениамин Борисович взял его на руки, играл с ним, гладил. Короче, увлекся. А Витька Шутов завел будильник, и тот зазвонил на 15 минут раньше времени. Ура, перемена! В класс прибежал директор Евгений Васильевич Марченко, устроил разнос…

Самым, пожалуй, любимым учителем был историк Иосиф Михайлович Иш. Как-то вызывает меня к доске. Я уверенно и твердо рассказала про Ивана Калиту. «Садись, «два», - услышала  оценку. Все в шоке: почему, за что?! «А мне не надо зубрежка по учебнику. У вас должно быть свое понимание событий», - пояснил учитель. Бывало, сидим на уроке, весна, пригревает солнышко. «Ну, что, небось, на улицу охота, в волейбол поиграть?», - ласково спрашивает Иосиф Михайлович. «Охота!», - дружно отвечают ребята. «Ну, волейболисты, идите, играйте»… На следующий день: «Кто там у нас вчера в волейбол играл? Давайте к доске!». И никто не ударил в грязь лицом, все отлично выучили урок. Иосиф Михайлович научил нас любить историю.

В 9-м классе, помню, сорвались мы всем классом в кино, шел какой-то хороший фильм. Осталась только Лиля Гельман, она шла на медаль, и нельзя было рисковать. Перед началом сеанса вбегает Николай Иванович Лакис: «9-а класс, встать, выйти из зала!». Тишина. «Сейчас по рядам пойду!». Никто не встал. И Лиля никого не выдала. Этот случай нам сошел с рук.

Как и многие ребята, я увлекалась спортом. В 7-м классе на спор переплыла Невельское озеро – до Дубняков и обратно. Лежим на пляже, загораем. Вдруг подходит Миша Буренков из райкома комсомола: «Кто это тут пловец такой выискался?». С испугом призналась: «Я». «Будешь участвовать в соревнованиях!»…

А какие были школьные вечера, новогодние маскарады, пушкинские праздники! Ребята сами шили костюмы, готовили реквизит. До сих пор помню, как Валя Мазан читала Теркина… Естественно, были и спортивные номера. Помню один из них. Я делала мостик на брусьях, Мирон Николаевич сверху делал стойку, и я передвигалась с ним по брусьям…

Очень дружный был у нас класс. Отличный гимнаст Женя Косарев, Надя Туркова, Абрам Зарогацкий, Лиля Гельман, Майя Эйдельман… Всех не перечислишь. Вместе мы проводили время, вместе участвовали в разных мероприятиях. Хотя многих из моих одноклассников уже нет с нами, те, кто остались, регулярно встречаемся, вспоминаем нашу юность.

После школы я два года проработала на пищекомбинате. Заворачивала конфеты. А изготавливал их Таубин: варил сироп, выкладывал на железный стол, потом еще один слой, после – начинка, и все это сворачивалось, как колбаска, резалось. Получались конфеты-карамель. От нас, девчонок, постоянно вкусно пахло, не надо было перед танцами душиться… Ну, а потом началась взрослая жизнь.

На снимках:7-а класс, М. Никоненко – в правом нижнем углу;

 

Встреча в 1958 году, М. Никоненко – вверху третья слева.